Предыстория всем известна, писали и говорили об этом достаточно много. Все ждали выхода на широкий экран. В обещанный срок его не случилось и думали, что уже всё, заглох проект. Но нет — дело хоррора живёт и побеждает.

Снятый во Владивостоке фильм ужасов «Проект: Панацея» получил в Москве российскую кинопремию «Капля» в номинации «Лучший отечественный хоррор». О том, как это вообще стало возможно, о зомби, которые на самом деле не зомби, и о особенностях национального, то есть владивостокского фильмопроизводства рассказывают режиссер проекта Георгием Саенко и продюсер Денисом Вродливец.

— Как и когда стартовал «премиеносный» проект «Панацея»?
— Проект стартовал в августе 2010 года, когда мне в голову пришла идея снять фильм про зомби. Причем сперва мы хотели снять трейлер — имиджевый ролик всего с одним актером, спасающимся от ожившего мертвеца. И вот из этого трейлера родился полноценный фильм!

— Как у Роберта Родригеса?
— Не совсем: Родригес хоть и снял «Планету страха» и «От заката до рассвета», но в первую очередь он выпускает боевики, крепкие такие фильмы категории B-movie. А у нас изначально был прицел на фильм ужасов. Ролик мы отсняли, приехали домой, отсмотрели его — и поняли, что показывать это нельзя никому. Дня через три мы решили начать съемки заново — позвали знакомых акробатов, предложили им участвовать в сцене, где девушка отстреливается от трех зомби. Сперва наши загримированные «бродячие мертвецы» напоминали размалеванных гостей ночного клуба, но после перегримировки они уже стали куда страшнее.

— То есть «Панацея» — первый в новейшем российском кино «зомби-муви»?
— Вообще я не люблю, когда его называют zombie-movie. По сценарию у нас не зомби, а зараженные, в голову им стрелять не принципиально, бегают они быстро — все клише жанра нарушены. Это очень опасные, мутировавшие, но все-таки живые существа. Их можно убить, и наши герои это успешно демонстрируют.

— А что было самым сложным?
— Проблема самая главная была в том, что мы не были готовы ментально и морально. Технически мы уже многое знали, это все-таки далеко не первый мой фильм. Но когда точка невозврата пройдена, откатывать назад уже поздно. Фильм «шлифовали» на ходу — сразу было видно, что нужно переделывать, дорабатывать, брак бросался в глаза сразу.

— Но сейчас вы по итогам довольны своей работой?
— Главной задачей было не походить на самодельные фильмы ужасов, которых мы посмотрели очень много. Приятно, конечно, было в Москве, когда никто не верил, что это было снято во Владивостоке меньше чем за 10 тысяч долларов — все думали, что бюджет у нас минимум 100 тысяч. Да и здесь, когда режиссер и оператор Крессантис на мастер-классе спросил, какими фильтрами мы пользовались при съемке и услышал, что мы снимали на обычный Canon в обычном свете, он долго жал руку и повторял, что совершенно случайным образом мы добились таких оттенков, ради которых операторы вообще-то идут на сложнейшие ухищрения.

— Когда сперва работаешь на интересе, он во многом заменяет финансовые рычаги. А когда человек становится профессионалом, он хочет получать деньги за то, что любителем делал бесплатно. И это совершенно нормально, так и должно быть.

— «Панацею» будут показывать?
— Скажем так, в Москве были достигнуты устные договоренности с продюсерами, которые сказали — ребята, если вы сделаете фильм так, как обещали, — мы его будем крутить, нам это интересно. «Панацея» выйдет в любом случае, но нам бы хотелось, чтобы он пошел к широкому зрителю, мы очень много сил вложили в него.

— Как долго еще предстоит работать?
— Сейчас осталось трудиться еще полгода. По неопытности мы допускали такие ошибки, которые сейчас не допустили бы ни за что. Мало фильм отснять — мы убедились, что это в лучшем случае половина работы. И техническая доработка занимает огромное количество ресурсов.

— А кто сейчас трудится над фильмом?
— Сейчас над ним в буквальном смысле слова работает вся Россия — от Владивостока до Калининграда. Команда разногородняя, это группа по разработке спецэффектов, композитор, звукорежиссер, художник.

— Премию тоже будете делить «на всех»? Расскажи о ней побольше.
— Премия «Капля» вручается во второй раз, но число номинаций за год выросло вдвое. Хоррор — это один из немногих чистых жанров, который можно собрать на фестивале. Премия, конечно, дело накладное для организаторов — нужно приглашать звезд, водить их по клубам и ресторанам, оплачивать гостиницы. Нам, кстати, отель не оплачивали, но мы и так сумели недорого пожить в Москве, не так это невероятно, как принято думать.

— Уже есть понимание того, чем займетесь после «Панацеи»?
— У нас уже сейчас в производстве два проекта. Один — рабочее название «Антиномия» — с молодой и очень талантливой девушкой, Светланой Николаевой, «звездочкой», можно сказать, в главной роли, это качественно иная съемка. Надо отметить, что после «Панацеи» многие двери, закрытые наглухо, начинают приоткрываться, к нам теперь присматриваются те, кто раньше не хотел замечать. У нас сформировался рабочий костяк из тех, кто готов работать и вкладывать свои средства во всех смыслах слова.

PrimMarketing